– По приказу Льва, сир, самого Аслана. – Она что-то еще добавила, но они уже не услышали.

Король и единорог уставились друг на друга; и в битвах им не было страшно так, как сейчас.

– Аслан, – сказал наконец король глухим голосом. – Ас­лан! Может ли это быть правдой? Может ли он приказать рубить священные деревья и убивать дриад?

Ну, а если дриады сделали что-нибудь ужасное… – про­ворчал Алмаз.

– Продавать их тархистанцам! – воскликнул король. – Это возможно?

– Я не знаю, – ответил единорог горестно. – Он не ручной лев.

– Мы должны пойти, – сказал король наконец, – и при­нять посланную нам судьбу.

– Это единственное, что остается, сир, – ответил единорог. Ни он, ни король не понимали в тот момент, как глупо с их стороны идти вдвоем. Они были слишком разгневаны, чтобы обдумывать свои поступки, и много горя принесла их опро­метчивость.

Внезапно король склонился к шее друга и притянул его голову.

– Алмаз, – сказал он, – что нас ждет? Ужасные мысли одолевают меня. Если мы сегодня умрем, это еще будет сча­стьем.

– Да, – ответил Алмаз, – мы жили слишком долго. На нас надвигается самое худшее. – Они постояли так минуту-дру­гую, а затем продолжили свой путь.

Они уже давно слышали «клак-клак-клак» топоров, сту­чащих по дереву, но еще ничего не видели, потому что взбирались на холм. Лишь дойдя до его вершины, они уви­дели перед собой всю равнину Фонарного столба. Лицо ко­роля побелело.

Прямо посредине древнего леса – а это был тот лес, где когда-то выросли деревья из золота и серебра, и дитя из на­шего мира посадило Дерево, защищавшее Нарнию – шла широкая просека. Она была похожа на глубокую кровоточа­щую рану в земле; там, где сваленные деревья тащили вниз к реке, оставались грязные борозды. На просеке работало множество разных созданий, слышалось щелканье кнута и видны были лошади, изо всех сил тянущие бревна.